КОЛОКОЛА ВОССТАВШЕГО КИТЕЖА

Стих — словно бьющий в нерв корня самого бытия, ибо корень, путая стоящие соки с ядовитыми, дает растение реальности… сильно оставляющее желать лучшего:

Стих — густой, как мед, вибрирующий нервным напряжением-натяжением строк; и сколь блистательно плещутся в нем самодумные рыбки звукописи!..
Мощь, характерная для поэтического действа-мистерии Юрия Беликова, движет практически каждым его высказыванием: в том числе — суммой их, опубликованных в четвертом номере журнала «Дети Ра» в начале осени 2025-го.
…Упруго играют гуттаперчевые «ч», перекликаются чуть приглушенно волнистые накаты «в»…
Речь Беликова — точно идущая из глубин, таинственных глубин, где рождаются молитвы и откровения; речь свободна и княжески щедра, и, проливающаяся, как июльский ливень, словно сулит своеобразное обновление почвам душ: еще способных воспринимать поэтическое слово:

Беликов — мультикультурен: Армения, попадающая в поэтический объектив, раскрывается конкретикой, предметностью, но и — ассоциативный ряд выстраивается непроизвольно в читательском сознании: розовеет мягкий туф, скорбно вспыхивают серой чернотой вечные хачкары…
Смысловые орнаменты стихотворений поэта заплетаются туго, и трагедия волокнами своими столь тесно соплетается с великолепным принятием мира, что дух любви, согревающий беликовскую поэзию, завораживает — щедростью своею:

И выбор изгнания может быть светел…
Необыкновенная цветность поэтических построений Беликова!
Оттенки оттенков, нюансы цветов будто играют свою мистическую роль, золотистый смешивается алхимически с ярко-красным, чтобы дать… невероятный эффект.
Иногда — болевой:

Метафоры вспыхивают самородно на солнце духа, и Русь, вечно путающая боль и счастье, воров и святых, предстает… вдвойне любимой… Поправить бы, выровнять все корявости ее да неровности — и был бы рай, всплыл бы, наконец, волшебный Китеж из-под метафизических вод.
Много боли вибрирует в поэзии Беликова, боль — разная, словно классифицируется та и эта, но вот… боль по умирающей маме, уже и не способной утереть текущую слезу, разносится колокольным поэтическим гудом:

Поэзия дарует возможность превратить боль в высоту мирочувствования — что и делает Юрий Беликов, творя свой поэтический, уточняющийся и утончающийся постоянно, свод.
Метафизика Беликова часто парадоксальна: что ж, так сильнее подействует мысль, оперенная рифмами:

Начало стихотворения «Ученический мелок» — земное, вновь болевое, можно и не научиться разговаривать с мамкой в отсутствие мамки, не привыкнуть к шаровой этой, страшной пустоте, а финал стихотворения поднимает к возможному ужасу, которого быть не должно; поэт всей силой своей стремиться отменить его:

Любовь разгорается от крошки дежурно скользнувшего поцелуя:

Любовь, становящаяся великолепием радуги — земная, сугубо плотская, она переводится в небесные регистры…
Густо гудят колокола Юрия Беликова, мощно разносят они свою весть миру. Услышал бы мир, привычно затыкающий уши и сам себя убеждающий, что Китеж давно под водой...