«щигор!.. щигор!..» —
на давней-давней переправе
/взъерошенной/ реки Щигор
щепоть земли, подброшенной
до чистых щеголей вверху
/или щеглов/,
и брызги, выброшенные тогда еще, —
они щигористо-горнисты /в мыслях, в играх/
в высях…
мы дышим ими здесь в Щиграх,
мы дышим этой влагой многовековою
с тех пор,
и в звуках этих,
в природных песнях-ритмах
пунктиром чуется /щемящее/,
звенящее откуда-то из-за веков:
«щигор!.. щигор!.. щигор!..»
/все горше/

инет, инет…
суета лап /в воздухе, худ зов/
в палате у стен.
и тени.

...только-только
выйдя из дома,
не нами определенного,
стеклянного,
углового, —
выхаживаю и выхаживаю
из угла в угол кварталов,
квадратов,
вынашиваю
то, что во мне осталось
/от/,
идя
/до/,
ухаживаю,
приударяя слегка
за мыслями — послевкусиями
разнотравных разговоров наших,
что рождались однажды,
как одна
/начальная/
/начальствующая/
строка...

вспомните,
как тонко
и точно
искусно поставленный
на карту источник,
как вставленный новый глаз
в глазницу Земли,
камень видит
неповоротливый… и…
нет, не давит его,
но
взглядом
и слезою кристальной
точит,

в итоге
Давид
одолел голиафа —
великана неповоротливых устоев,
то есть,
говоря иначе,
в воды мирового океана,
как в великую чашу
будущих новых идей и красок
бурлящих здесь и сейчас
нельзя войти…
дважды,
но однажды войти
вселенной обязаны
все,

все:
и
канатами или тесемочками традиций
повязанные се,
и
вперед смотрящими названные се,
и всем дарованная
парящая в воздухе музыка,

и, наконец, о, Муза
с движениями в своем животе
еще не
рожденного груза —
во всей своей новой
неодинокой
красе!..

снежинка
неповторима
в кристалле своем красивом
но когда падает в реку
кричит

мы кричащие не слышим
/даже говорящие не слышим/
и шепчущие нежности тоже не слышим

рыбы
слышат

страдают от /криков/ кристаллов
предсмертных криков
при переплавке
при их мгновенном слиянии
с океаном

ты и я
сольемся с океаном тоже
мы и сейчас слиянные
но
это совсем иное
/и/

пусть океан будет нескоро
хотя

я вижу его /иногда/ сквозь туман
когда
удается забраться на мачту
/и увидеть ветер/

однако роза /ветров/
все дело в ней
в розе
твоего дыхания

дыши
будь неповторима как сейчас
и повторяй за мной
и отвечай
…
дышу
тобой

родственные
/родные
или двоюродные/
вопросы
«отчего»
и «почему»...
/никак я их не отниму
у
мечты!..
их вообще не отнять,
ибо они/
складываются
в
«отчему?»

этот вопрос —
впрос,
вброшенный —
брошенный миру Отчему
или отложенный
/в этих картинных играх/
впрок
/в перебор,/
до тех непрокаянных пор,
пока,
отмученный
от какого-то ложного прока,
/кто-то/
уставший устами
от змеиных своих языкастых проказ,
/доктором леча
или драконно летая,/
не зная, во сне ли,
/или/ в яви живя,
литпропа жвачку жуя,
монотонно молится
/вами — /
лит-молитвами
миру Отчему:
«Отче!.. му...»