"Зинзивер" № 3 (147), 2025.

Нина КРАСНОВА
Поэт. Родилась в Рязани. Стихи пишет с семи лет. Окончила Литературный институт им. А. М. Горького (семинар Евгения Долматовского). В 1979 году выпустила первую книгу стихов «Разбег» (в «Советском писателе») и в 1980 году была принята с нею в Союз писателей СССР. Печаталась в журналах «Юность», «Москва», «Новый мир», «Октябрь», «Дружба народов», «Студенческий меридиан», «Крокодил», «Обозреватель», «Время и мы» (Нью-Йорк — Москва), «Наша улица», «Дети Ра», «Зинзивер», «Крещатик», «Другие», в альманахах «Поэзия», «День поэзии», «Московский год поэзии», «Истоки», «Кольцо А», «ЛитРос», «Русский смех», «Золотое руно», «Муза», «Эолова арфа», «Литературная Рязань», «Утро», «Под небом рязанским», «Чаша круговая», «Сура» и т. д., в газетах «Литературная Россия», «Литературная газета», «Независимая газета», «Московский комсомолец», «Книжное обозрение», «День литературы», «Завтра», «Слово», «Россия», «Россiя», «Экспресс-газета», «Литературные известия», «Поэтоград», «Литературная гостиная» и т. д., в разных коллективных сборниках и антологиях, в том числе в антологиях «Поэзия. XX век», «Поэзия. XXI век», «Жанры и строфы современной русской поэзии». Автор более 30 книг стихов и эссеистической прозы. Основатель и главный редактор альманаха «Эолова арфа». Член Союза писателей Москвы, Союза писателей XXI века, Русского ПЕН-клуба, Союза писателей Северной Америки. Лауреат премии им. Анны Ахматовой, им. Николая Рубцова «Звезда полей», международных премий им. Де Ришелье «Изумрудный Дюк», «Бриллиантовый Дюк», им. Анны Григорьевны Сниткиной-Достоевской, им. Леонида Осиповича Утёсова «Старая пластинка» (Монреаль — Нью-Йорк — Одесса), а также премий Арт-фестиваля «Движение» (за вклад в мировую культуру), «Писатель XXI века», «Парабола», обладатель спецприза Фонда им. Андрея Вознесенского «За талант». Академик МАРЛИ (Международной Академии Развития Литературы и Искусства, Нью-Йорк). С 1992 года живет в Москве.

СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ И ЖАНРОВ

БЛОК

1. Блок и Прекрасная Дама
Что такого сделал Блок?
Все поймем когда мы?
Блок в поэзию облек
Суть Прекрасной Дамы,
Блок в поэзию облек
Облик этой дамы.

2. Филологическая игра с блоками и яблоками
Знала я Блока,
Не знала я блока
«Яблока»
И вообще никакого политического блока.

ДЕЛЬМАС В ШАХМАТОВЕ

Танцевала в усадьбе артистка Дельмас.
Для кого, для кого танцевала — для масс?
Не для масс — танцевала для Блока она
И едва не сломала каблук у окна,
«Па» выделывая Карменные,
Сделав бантиком губки карминные.

И стучало под кофточкой сердце Дельмас,
Для поэта стучало оно — не для масс,
И кипела под кожею черная кровь,
И росла у поэта любовь, как морковь,
Как тюльпан, как камыш у мостика.
И сгущалась поэзии мистика...

* * *

Запряги Пегаса белой масти
Со своим особенным тавром.
Творчество должно на первом месте
Для поэта быть, не на втором.

На втором, на пятом и десятом
Все другое вечно быть должно.
Это ясно даже и детятам,
Это ясно детям даже, но…

Если по причине той и этой
Ты нарушишь мест порядок, да? —
Песенку твою считая спетой,
От тебя сбежит Пегас тогда.

РЯЗАНЬ

Я в Рязань недавно ездила.
У меня в Рязани есть дела:

Повидать свою дражайшую родню
(Я всегда такому рада дню),
Детский мир ушедший посетить —
И ему потешку посвятить,

И не дать себя кому-то освистать,
И с Есениным гранитным рядом встать
На одну почетную доску,
В «Кока-коле» утопив свою тоску,

И, не думая кого-то там сердить,
Памятник себе соорудить,
Свой, нерукотворный, весь из книг,
Свой, из всех моих невыпущенных книг
(Я сказать не знаю, как о них).

Я в Рязань недавно ездила.
У меня в Рязани есть дела.

МАГИСТРАЛ ИЗ ВЕНКА СОНЕТОВ «ПОДВАЛ

(Сонет № 15)

В толстенных стенах этого подвала,
Как цветик подземелья, я росла,
В поэзии надежду подавала,
Не разбираясь в тайнах ремесла.

Я в детстве и нужду, и все терпела,
Мне не хватало солнышка в окне,
Таких условий жизни, как в «кине»,
Но я не унывала — песни пела.

Я с братьями росла, с сестрой и с мамой,
В своей семье была я младшей самой,
И только тронь меня какой кобель!..

О мой подвал! Забыть тебя — нелепость.
Подвал — моей души святая крепость,
Моей души святая колыбель.

ЦЕРКОВЬ

Ночью церковь звонила протяжно и глухо,
Силясь что-то сказать о былом…
И ловило мое беспривычное ухо:
«Бом-м… бом-м… бом-м...».

Бушевала метель, и качались черные ели.
Как назло, не горел за окном фонарь.
Чтобы кто-то не сбился в такой метели,
На колокольне не спал звонарь.

Я к заклеенной раме свое приставляла ухо,
Приникала к стеклу взгоряченным лбом,
И во мне отдавалось протяжно и глухо:
«Бом-м… бом-м... бом-м…».

ЛИК РОДИНЫ

Владимиру Солоухину —
под впечатлением от «Черных досок»

Где ты, Русь, с красотою своею исконной?
Твой божественный лик искажен, изменен.
Вижу, вижу на этой доске иконной
Наслоения разных позднейших времен.

Но сквозь разных позднейших времен наслоения
Вижу, вижу (и чувств передать не берусь)
Твой нетронутый лик, написанный кистью гения,
Прествятая, пречистая Древняя Русь!

К КАРТИНЕ К. ФЛАВИЦКОГО
«КНЯЖНА ТАРАКАНОВА»

Нет печальнее этой картины,
На которой, прекрасна, нежна,
В мрачных стенах томится княжна
По указу Екатерины,

Чахнет в горьком уединенье,
Тут не терем тебе, а тюрьма:
Холод, плесень, да грязь, да тьма,
Да к тому же еще наводненье.

Сколько Бога она б ни молила,
А погибнет, права, не права.
Прямо в камеру хлещет Нева.
Тут тебе и тюрьма, и могила.

Не бывать самозванке на троне!
Не отнять у царицы трон!
Увидал бы ее аббат Рокотони,
Изошел бы слезами он.

Сколько в позе ее и в глазах
Обреченности, устали, муки!
Оперлася о стену и — ах!
И стоит — опустила руки.

Сякнут силы души и тела…
Самозванка! Божья заря!
А, пожалуй, не зря, не зря
Стать царицею ты хотела.

Ты собою и впрямь царица,
Только некому короновать.
Крыса лезет к тебе на кровать,
От напасти спастись стремится.

Мне о том говорит картина,
Как прекрасна и как нежна
Заточенная в крепость княжна
И какая жестокая Екатерина.

МОИ ЗЕМНЫЕ БЛАГА

Вот они, мои земные блага:
Комната с окошками на Русь,
Стол, перо да чистая бумага,
Над которой вволю наревусь,

Да тропа до леса и до луга,
Где гулять привычно мне одной,
Да открытка от милого друга,
Да письмо от матушки родной.

Вот они, мои земные блага.
Только ими жизнь и хороша.
Рядом с ними все иные блага
Для меня не стоят ни гроша.

ХРАМ ПЕТРА И ПАВЛА В СОЛДАТСКОЙ СЛОБОДЕ

Солнце в сточной канаве московской плавало,
Ярким нимбом на землю с небес свалившимся.
Я поставила свечку во храме Петра и Павла
Всем святым, коллективно в меня вселившимся.

И звучали молитвы во мне распетые.
И меня от придурков и охломоновцев
По обоим бокам охраняли Христы распятые,
Словно двое дежурных солдат-омоновцев.

РАЗЛАД

Привыкаю быть без тебя.
Привыкаю
минуту...
час...
и целый день...
Уже не прислушиваюсь
к шагам и шорохам
на лестничной площадке.
Слушаю магнитофонные записи,
следующие одна за другой,
обрывающиеся,
наплывающие одна на другую,
как мои мысли.
Сижу в обрамлении четырех стен,
точно в коробке,
закрытой не крышкой, а потолком.

Привыкаю быть без тебя.
Привыкаю
день...
вечер...
и целые сутки...
Уже не посматриваю на часы.
Смотрю на недопитый чай,
который кажется мне
принявшим форму не стакана,
а плоского квадрата.
Смотрю на неподвижный уличный фонарь,
будто бы нарисованный на стекле
с помощью циркуля,
кисточек
и гуаши.
Кутаюсь в тонкий платок,
нагретый теплом моего тела.

Так я, пожалуй, привыкну быть без тебя
неделю,
месяц
и целый год.
А потом
привыкну обходиться без тебя
всегда.

СИРЕНА

Я хотела бы
быть изображенной
на гербе твоего сердца,
как сирена с длинным изогнутым мечом
на гербе Варшавы.

ДЕРЕВЬЯ
Чем деревья становятся старше,
Тем больше они походят
И кронами, и стволами,
И самою сутью своею,
Ну, словом, собой на себя.

Чем люди становятся старше,
Тем больше они походят
И внешностью, как деревья,
И самою сутью своею,
Ну, словом, собой на себя.

Меня деревца молодые
К себе привлекают, конечно,
Но деревья и люди постарше
Меня привлекают больше.
Они для меня интересней,
Они для меня красивей,
Уму моему и сердцу
Больше они говорят.

ЗОЛОТЫЕ РАСКОПКИ

Я веду золотые раскопки
Не в египетской пирамиде,
А в московской своей хибаре,
В приготовленной к сносу хрущёвке,
Как в египетской пирамиде.

Я схоронена в ней самолично,
Умерев от тоски любовной,
И смотрю на себя, воскреснув,
На земную свою оболочку,
Как на мумию Нефертити.

От меня для потомков остались
Стул без ножки, предметы быта,
Книжки (жалко, что не сберкнижки?),
Фотокарточки жизни прошедшей,
Кучи тряпок из «секен хенда».

Я веду золотые раскопки
Здесь, в московской моей хибаре.
Вот земное мое жилище,
Погребальный покой фараонши,
Усыпальница Нифертити.

ПАЛЬМОВАЯ ВЕТВЬ

Герой сего стихолирического текста,
Ты из какого-то такого сделан теста…
Не из какого все —
не из того, НЕ ИЗ ТОВО.
И я люблю тебя, люблю тебя НЕИСТОВО.

Я всех твоих забраковала «конкурентов»
И вот иду к тебе во сне под бой курантов.
Я пальмовую вевть вручить тебе ИДУ МОЮ
И о тебе одном и думаю, и думаю, И ДУМАЮ…

ПРЕДМЕТ ЛЮБВИ

Я тебя в своих фантазиях рисую,
Ты меня в своих фантазиях рисуешь.
Ты меня один интересуешь,
Я тебя одна интересую,

Мой герой, вполне реальный, а не мнимый,
Нет, не ирреальный ты герой,
Мой предмет любви, никем незаменимый,
Ты любовь не путаешь с игрой.

Ты меня в своих фантазиях рисуешь,
Я тебя в своих фантазиях рисую.
Я тебя одна интересую,
Ты меня один интересуешь.

КОРОНА ИЗ САМОЦВЕТОВ

Я для тебя корону смастерю,
Украшу самоцветами с Урала.
Я сны с твоим участием смотрю,
Как серии большого сериала.

Ты — сотрясатель всех ОСНОВ моих
И мой любовный символ в ореоле,
Герой бессменный снов (О, СНОВ!) моих,
В которых ты — всегда в заглавной роли.

ЦАРИЦЫНСКИЙ ПРУД С ОСТРОВОМ РУСАЛОК

Очищен от грязи старинный Царицынский пруд, водоем,
Собою в себе отражающий нечто большое и вечное.
…На остров Русалок давай заберемся с тобою вдвоем,
В себе ощущая друг к другу движение сильное встречное.

Мы оба любуемся (с берега в плиточках) видом одним:
Водою и островом (в центре) с деревьями (с чистыми), с ивами.
Ты будешь на острове этом Русалкою, я — Водяным.
Мы будем на острове этом такими (наверно) счастливыми.

ЖАР-ПТИЦА, КУРОЧКА РЯБА, ЗОЛОТАЯ РЫБКА И РЕСТОРАН «ЕЛКИ-ПАЛКИ»

Повара, на фольклорную живность точившие зуб,
Из Жар-птицы и Курочки Рябы сварили суп,
Золотую Рыбку поджарили на сковородке
И подали гостям в ресторане к столу и к водке.
Получили от них благодарность и деньги за это.
Про меню ресторана писала «Экспресс-газета».
Повара, овладев кулинарным искусством и опытом,
Стали брать на базаре такие «продукты» оптом
И кормить и других посетителей ими ж,
И подняли престиж ресторана и имидж.

РУССКИЙ ГРЕК

Анатолию Шамардину

Ты по генам и русский, и грек.
И в тебя не влюбиться — грех.
Ты удачный такой гибрит.
Все об этом в тебе говорит —
И характер, и внешность, и рост.
Ты и прост, но и очень не прост.
Ты особого склада и лада.
Русь в тебе говорит и Эллада!

АНДРЕЮ ВОЗНЕСЕНСКОМУ

Я Есенина люблю за все ЕСЕНИНСКОЕ,
Вознесенского люблю за вознЕСЕНИНСКОЕ.

Вознесенский — новотворец, гений сущий.
Вознесенский — воз-несенский, воз несущий,
Миру воз поэзии несущий.

Он идет своей дорогой — не есенинской,
Он идет своей дорогой — вознесенинской,

Вместе с музами, за крылышки ведомыми,
С чемоданами метафор, с видиомами,

С золотым на голове своей венцом,
И — не избалованный винцом.

Был такой Есенин — весь ЕСЕНИСТЫЙ,
Ну а Вознесенский — вознЕСЕНИСТЫЙ!

Сквозь асфальт пробился он, пророс,
Бросил миру миллионы «алых роз».

Как сказал поэт известный энский,
Вознесенский — это Вознесенский!

ПАМЯТНИК ГОГОЛЮ В КАЛУГЕ

Хорошо, что есть в Калуге памятник
Циолковскому,
а кроме Циолковского
И другим великим. Только Гоголю
Почему-то памятника нет.

Я в Калуге провела «ревизию»
И считаю,
что в культурном этом городе
Гоголю поставить надо памятник
Возле драмтеатра, возле клумб.

То есть можно здесь поставить памятник
«Ревизору»,
а точнее — Городничему,
А еще точнее — Золотухину
В роли Городничего. А что?

Будет здесь стоять, в Калуге, памятник
Золотухину,
а значит Городничему,
То есть это как бы значит Гоголю, —
Весь в любви народной и в цветах!

ВАЛЕРИЮ ЗОЛОТУХИНУ

К Золотухину на печку
Ты под шубу заберись.
Он артист, каких не сыщешь,
И писатель — зашибись!

ПЕТРУ КОБЛИКОВУ,

главному редактору журнала
«Детское чтение для сердца и разума»

«Детское чтение…» — что за журнал? –
Это читатель уже разузнал.
Это для всех интересное чтение,
Мыслей оно вызывает течение.
«Детское чтение…» нужно кому?
Каждому к сердцу оно и к уму.
Пользу приносит оно, а не вред —
Это же вам подтвердит и главред.

ФЕНОМЕНАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ

Евгению Степанову

Не любить никак нельзя СТЕПАНОВА,
И серьезного такого, и СТЕПЕННОВА^*.

Он — прозаик и поэт от Бога,
И танцует и от печки, и от блога.

Он — феноменальное явление
И несет литературе обновление.

Не диктатор, не сатрап, не изувер,
Создал свой «Поэтоград^** и «Зинзивер»^***,

И еще — «Футурм АРТ» и «Дети Ра»^****,
Их читать рекомендуют доктора.

Он умеет и хохмить, и юморить,
Может всех со смеху уморить.

Он — прозаик и поэт от Бога,
И танцует и от печки, и от блога.

Не любить никак нельзя СТЕПАНОВА,
И серьезного такого, и СТЕПЕННОВА.

Не любить никак нельзя СТЕПАНОВА,
Не серьезного совсем и НЕ СТЕПЕННОВА.

______________________________________________________________________________
* СТЕПЕННОВА (степенного) — здесь и далее как слышится, так и пишется. — Н. К.
** «Поэтоград» — газета Союза писателей XXI века, созданная Евгением Степановым.
*** «Зинзивер» — литературный журнал.
**** «Футурум АРТ», «Дети Ра» — литературные журналы.

ГИМН ВО СЛАВУ ПЕНСИИ

Сбылась моя мечта поэта —
Мечта о лучших временах.
И я пишу стихи про это,
В журнал отдам и в альманах.

Служила я с высоким смыслом
Во Храме Феба, не греша,
И не имела хлеба с маслом
И не имела ни гроша.

И вдруг алтын светить мне начал,
И в мой карман упал с небес.
Все потому, что мне назначил,
Начислил пенсию собес.

Чтоб не надела б я удавку
Себе на шею — эй, не смей! —
Он и лужковскую надбавку
Надбавит к пенсии моей.

И буду я тогда буржуйка
И буду рябчиков жевать.
Пока же хлеб со-с маслом жуй-ка,
Чтоб дальше жить и выживать.

Пиши, поэт, про то, про это,
Читай родные буквари
И за свою судьбу поэта
Стране спасибо говори.

ПЕНСИОНЕР-ГЕРОЙ

(Песня юной пенсионерки)

Я была когда-то юной пионеркой,
С красным галстуком, с косичками была.
Юной стала я теперь пенсионеркой,
И какой была, забыла, ла-ла-ла.

Нет, какой была, такой же я осталась,
По натуре я девчоночно-юна.
Я и знать не знаю, что такое старость.
Обойдет меня, надеюсь я, она.

В мир иной моя дорога перспективна.
С верой в будущее я привыкла жить.
Я во всем активна, супер я активна.
И всегда готова Родине служить.

Я — своей России дочь, не дочь полка-то.
На меня судьба тяжелым танком прет,
Но, сошедшая с советского плаката,
Я иду под флагом с песнями вперед!

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ КРАТКОСТИШИЯ
АФЕРИСТ

Народные массы надул аферист,
про это со сцены сказал афорист:
У МАСС
нет УМА-С.

ЖЕНЬШЕНЬ

Евгению Степанову

Для любой из женщин, Жень,
Ты – полезней, чем женьшень.
В честь тебя, наверно, Жень,
Называется женьшень.

ГРИПП

У меня сезонный ГРИПП.
Я болею, я оХРИП.
Надо водку ВОТ КУПИТЬ
И от гриппа ВОДКУ ПИТЬ.

ФОРМУЛА ЛЮБВИ

А формула любви — она проста, ПРОСТА ВЕДЬ.
Для этого кончать не надо МГУ.
Любовь без секса я могу себе ПРЕДСТАВИТЬ,
Но секса без любви представить не МОГУ.

ЭКЗЕРСИСЫ

(Поэтические упражнения с разноударными, ассонансными, консонансными, перемещенными, замещенными, усеченными, омонимными, омофонными, анаграммными, паронимными, составными, внутренними, магнитными, эпифорно-анафорными, каламбурными и другими рифмами)

1. Вытащил бомж из чужого кармана большую СУММУ
И положил эту сумму в свою большую СУМУ.

2. Идет слуга С ЛуГА,
Ведет корову с луга СЛУГа.

3. Кем обязана быть ОБЕЗЬяна?
Обезьяной быть обезьяна ОБяЗАНА.

4. О, девушка не моей мечты! О, ПУТАНА!
Вся сексуальными связями ты ОПуТАНА.

5. В соседнем дворе стоит иномарочная МАШиНА —
это машина МаШИНА.

6. Мечтая о счастье, ловит клиента с «баксами» девочка ГоЛопУПАЯ,
Глупая, глупая, ГЛУПАЯ.

7. Обнимаются двое прямо в метро, ПРИ ЛЮДЯХ,
Далеко заходя в своих любовных ПРЕЛЮДиЯХ.

8. На пляже лежит под солнцем девочка ГОЛОВИДНАЯ –
Настоящая дивочка ГОЛЛИВУДНАЯ.

9. Ничего не смысля в теории, разработанной биологом МОРГАНОМ^*,
Преклоняется дама перед высокостоящиМ ОРГАНОМ.

10. Что Танями, что Тонями увлекался повеса, ЧТО НИНАМИ,
Перед всеми трепал повеса своими ШТАНИНАМИ.

11. ОКА ПЕЛА
А КАПЕЛЛА.

12. Дали поэту в ПАРИЖЕ
ПО РОЖЕ,
Чтобы поэт выступал в ПАРИЖЕ
ПОРЕЖЕ.

13. Дали безработному РОБОТУ
РАБОТУ.

14. Сказада замученная лошадь: И-ГО-ГО!
Надоело мне человечье ИГО.

15. Рисует художник натурщицу в мягких тонах ПАСТЕЛЬНЫХ.
Мечтает художник об отношениях с нею ПОСТЕЛЬНЫХ.

16. В зале Чайковского на концертах фортеПЬЯННЫХ
Почему-то совсем не бывает посетителей ПЬЯНЫХ.

17. Сидят под чинарой МАХМУДЫ
И чешут МОХнатые МУДЫ.

18. «Хорош у этих бочковых огурцов ПОСОЛ!»^** —
сказал ПОСОЛ.

19. У, ПОРНОдива гоняется за режиссером УПОРНО.

20. МНЕние мое представляется очень интересным МНЕ.

21. НАДО мной, наверно, смеяться НАДО.

22. ПеРЕПЕЛ перепелку ПЕРЕПеЛ,
а я ПЕРЕПеЛА ПеРЕПЕЛА.

_____________________________________________________________________________
* Т. Морган — американский биолог, разработавший хромосомную теорию наследственности, которая лежит в основе современной генетики.
** Посол (ряз.) — посоленье. — Н. К.

ПАЛИНДРОМЫ

* * *

А ЛЕДИ СИДЕЛА
А ЛЕДИ ВИДЕЛА,
КАК
УРОД ЛАПАЛ ДОРУ…

ДЕД ЛАПАЛ БАБ. БАБ ЛАПАЛ ДЕД
ТУТ И ТУТ,
ТЕТ-А-ТЕТ.

* * *

Сказал поп
на подиуме поп:
«ДУХ ХУД».

* * *

КАБАК…
ТАМ МАТ…
ОГО…

* * *

МИР ДАРИМ…

МИРУ МИР, РИМУ РИМ…

* * *

MON NOM^*:
АЗИЗА,
АЛЛА,
АННА,
ИННА,
НАТАН,
ТИТ,
БОБ…

_________________________________
* Мon nom — мое имя, франц. — Н. К

КРУГОМЕТЫ

(Подражания А. Вознесенскому)

Поэтический экстрасенс насылал на свою почитательницу ЧАРЫ…
ЧАРЫЧАРЫЧАРЫЧА… РЫЧА…

Утром в Переделкине от РОСЫ…
РОСЫРОСЫРОСЫРО… СЫРО…

Радуется облитая грязью Пречистая ДЕВА…
ДЕВАДЕВАДЕВАДЕ… ВОДЕ…

Любительница изящной словесности написала большие ТОМА…
ТОМАТОМАТОМАТО… МАТА…

Говорила жена мужу, лежа под ним на СПИНЕ…
СПИНЕСПИНЕСПИНЕСПИ… НЕ СПИ…

Постоянно пребывает в любовной ТОСКЕ…
ТОСКЕТОСКЕТОСКЕТ… АСКЕТ…

Сказал ценитель прекрасного, глядя на девушку с обручем и выпивая КАКАО…
КАКАОКАКАОКАКАОКА… О КАКА!..

Выпал у спортсмена из трусов во время ТРУСЦЫ…
ТРУСЦЫТРУСЦЫТРУСЦЫТРУС… ЦИТРУС…

Велика по окружности долговая ЯМА…
ЯМАЯМАЯМАЯ… МОЯ…

Нет на моей литературной дороге ДЕНЕГ…
ДЕНЕГДЕНЕГДЕНЕГДЕ… НИГДЕ…
И мне на моей дороге найти ДЕНЕГ…
ДЕНЕГДЕНЕГДЕНЕГДЕ… НЕГДЕ…

ПОСВЯЩЕНИЯ

1. Владимиру Солоухину

Солоухин, СолоУшка —
Это соло, СОЛО В УШКО.
Солоухин, СолоУшка —
Из Олепино солОвушка.

2. Николаю Старшинову

Поэт СтаршИнов, СтаршинОв
На общем фоне — страшно нов.

3. Андрею Дементьеву

С новой книгою моею
К Вам иду, похорошев.
Мною — автором — и ею
Вы довольны, милый шеф?

4. Александру Иванову (пародисту)

Этот пародИст —
ПорОдист.

5. Виктору Бокову

Вы у нас в большом почете.
Как же Вы стихи печете.
Печь стихи нас поучИте,
Приз за это получИте.

6. Римме Казаковой

Римма, Римма, Римма,
Ты — неповторима!
За тебя, Риммулечку,
Выпью я грамулечку.

7. Тамаре Жирмунской

У Тамары, у Тамарочки
Стихи и проза — высшей марочки.
И все другое у Тамарочки —
Тоже, тоже высшей марочки.

8. Белле Ахмадулиной

Вызвал в Кремль Президент Ахмадулину,
Ей повесил на грудь, ах, медалину.
И сказала при всех Ахмадулина:
«Ах, медалина! Ах, медалина!»

9. Евгению Евтушенко

Он — не мелкий вам карасик,
Он — большая рыба, классик.
Кит в сравненье с этим классиком
Мелким выглядит карасиком.

10. Андрею Вознесенскому (надписи на книгах)

Поэту без приставки «анти»,
Давно контакта с ним ища,
Дарю стихи, душою трепеща,
И эту надпись в сотом варианте.

Частушки дарю Андрею
И вся от Андрея дурею.

11. Роберту Рождественскому

Стихи, какие пишет Роберт,
Такие не напишет робот.

Человеком становится робот,
Ваши книги читая, Роберт.

12. Игорю Волгину

В «Луче» студийцы, сидя на «летучке»,
Святым огнем поэзии горя,
Тьму разгоняя, разгоняя тучки,
Целуют Волгина, целуют Игоря.

13. Евгению Храмову

Любил в ЦДЛе Евгений Храмов
С музою выпить несколько граммов.

14. Владимиру Кострову

Хочет поэт Владимир Костров
Спасти Россию от катастроф.

15. Кириллу Ковальджи

Вот книга стихов. От кого? От Кирилла.
Я книгу открыла — поэта открыла.
Стихи у Кирилла такие лирические,
Такие они у него «кириллические».

16. Андрею Яхонтову

От всех потерь устав, от всех утрат,
Бродя в потемках, словно тень теней,
На «Койке», с «Койкой» въехал ты в театр,
Но, нет, не почиваешь ты на ней.

17. Татьяне Бек

Ты — писательская дочка.
Ты к отцу ушла, и — точка.
Таня, Таня, Таня, Тань,
Из своей могилы встань.

18. Елене Кацюбе

Обратиться бы к Небесному К ОТЦУ БЫ,
Чтобы он для поэтессы для КАЦЮБЫ
Уготовил место светлое в Раю,
Захватить нельзя которое ворью
И нельзя которое купить,
Даже если много денег накопить.

19. Валерию Дудареву

О «Юности» я думаю, о ней.
Ты всех ее редакторов юней.

20. Евгению Лесину

Любит Женя не казенаки,
А экслибрисы, книжные знаки.
Женя Лесин — Экслибрис «НГ»,
Он «извесен» во всем СНГ.

21. Евгению Степанову

Он — писатель и поэт от Бога,
И танцует и от печки, и от блога.
Он — феноменальное явление,
И несет литературе обновление.

ЧАСТУШКИ

* * *

Я спросила, ой, маманю:
«Чем бы мне завлечь матаню?» —
Она сказала: «В Женский день
Юбку вместо брюк надень».

* * *

Я завлечь его решила,
Юбку маковую сшила.
Он меня увидит в юбке,
Поцелует прямо в губки.

* * *

Я ли с милым не полажу?
Ляжу с милым полежу,
Нежно нос ему поглажу,
Нежно в глазки погляжу.

* * *

Я целую милого
В губки, в глазки, в щеченьки.
И могу поцеловать
Кой-куда ещеченьки.

* * *

Распустил залетка руки,
Снять с меня пытался брюки,
Целый вечер их сымал,
На брюках мне замок сломал.

* * *

Меня милый обнимал
Неприлично как-то,
Довести меня хотел
До полового акта.

* * *

Под Егора-тракториста
Я разов ложилась триста.
Не искусен он в речах,
Но у него такой рычаг!

* * *

Я ложилась под Игната
На арабскую кровать.
Под Игната, под Игната
Я неплохо «подогната».

* * *

У меня залетка есть
По имени Тима.
Этот Тима, Тима Тима
Прямо создан для интима.

* * *

Ходили бабы к бобылю,
Швея, доярка, жница.
Сказал бобыль: «Я баб люблю,
Но не люблю жениться».

* * *

Эта женщина грудастая —
Чересчур она гордастая.
Почему она гордастая?
Потому ли, что грудастая?

* * *

Вот легла на простыню
Просто Нюша, просто «ню».
И летает по стране
На своей на простыне.

* * *

Очень любит Толик
Смотреть ночами «телек»,
Показывают Толику
Голых баб по «телеку».

* * *

Увидать бы мне Ниноченьку,
Провести бы с нею ноченьку.
Без тебя, моя Ниноченька,
Мне и ноченька не ноченька.

* * *

Сашка ростом выше Нинки,
Он по пояс — в облаках.
Нинка Сашке до ширинки
Достает на каблуках.

* * *

У меня залетка был
По имени Женя.
Я гуляла с Женею,
Попала в «положению».

* * *

Постелю постель Сергею,
Ляжу с ним, его согрею.
За Серёжу, за Серёжу
Я набью любому рожу.

* * *

У меня залетка есть
По имени Игорь.
Вся пылая и горя,
Я целую Игоря.

* * *

Дима, Дима, Дима, Дима,
Я тебе необходима.
Ну и ты, конечно, Дим,
Тоже мне необходим.

* * *

Ходит Петя с автоматом,
Любит он частушки с матом.
Петя, Петя, Петя, Петь,
Давай с тобой частушки петь.

* * *

По…лась Маша с Пашей, (Пообщалась Маша с Пашей)
По…лся Паша с Машей. (Пообщался Паша с Машей)
Маша сделалась мамашей,
Паша сделался папашей.

* * *

Нет на свете кавалера
Лучше, краше, чем Валера.

* * *

Вор казанский, заказной
Едет в кассу, за казной,
А за ним, ловя момент,
Едет наш рязанский «мент».

* * *

Рязанская милиция
Такая милолицая.
Как не любить милицию —
Такую милолицую?

* * *

Мужики перепились,
Принялись резвиться,
В вытрезвитель приплелись,
Чтобы протрезвиться.

* * *

У тебя, Наталия,
Тоненькая талия.

* * *

В Турции, в Турции
Кругом цветут настурции,
И туристы в Турции
Нюхают настурции.

* * *

В Монголии, в Монголии
Кругом цветут магнолии,
Монголки там с монголами
В жару гуляют голыми.

* * *

В индийском городе Мадрасе
Меня катали на матрасе.
Как увижу я матрас,
Вспоминаю я Мадрас.