Фильм ужасов
или картина-панорама:
«Бедные атомы
массово бегут
с тонущей
молекулярной
кухни».

Если мозг плачет,
то как
и по ком?
И чем тогда
являются его слезы?
Плачем сердца
или плачем души?

У нас
идет снег.

Идет и тает…
Идет и тает...
Идет и тает...

Вот такая
у нас
теплая зима...

Другой —
и не надо.

ВТОРОЕ Я
ПЕТРА ПЕРВОГО

Я был в восторге
от стихотворения Пастернака
«Грудь под поцелуи, как под рукомойник»,
когда двухметровый санитар
делал мне сорок уколов от бешенства.

Я пытался уловить разницу
между мчащимися тучами в стихах Пушкина
и дрожащими облаками в стихах Фета,
когда два хулигана избивали меня
на конечной остановке трамвая.

Я думал о кокетстве
как о типичной болезни метафор,
когда три рослых бабы насиловали меня
в парке культуры
и отдыха.

Я размышлял о мистике
в творчестве Достоевского,
когда с крыши девятиэтажного дома
мне на голову упал кирпич
из какого-то полного собрания сочинений.

ТУТ И ТАМ
ТАМ и ТУТ
(Автор неизвестен)

Встретились однажды
Смерть и Небытие.
— Я работаю, не покладая рук,
а ты чем занимаешься? — спросила Смерть.
— Я? — удивилось Небытие. — Ничем.
Мне вообще-то и не надо
чем-либо заниматься.
Меня вроде как бы и нет…
— Нет?! — возмутилась Смерть. — Как это нет?
Тебя люди боятся больше,
чем меня,
а ты говоришь,
что тебя нет.
— Меня нет, но кое-чем
я все-таки занимаюсь.
— Чем же? — спросила Смерть
теперь уже
с нескрываемым интересом.
— Умирая,
я испускаю недух…
Наверное, этого
все и боятся…
— Я, между прочим,
тоже боюсь, —
призналась Смерть
и поспешила ретироваться.
А Небытие осталось
и продолжило наслаждаться
своим несуществованием…

Чем больше
Пушкина мы любим,
тем больше он,
чем наше все!

Я — раб
собственного
мозга.
Но когда
я мыслю,
я — его господин!

Абсолютная
монархия:
власть
души
над телом.

Эй, вопрос,
хватит
задаваться!
Я, ответ,
уже готов
к тому,
чтобы пощекотать
твое самолюбие!

— Вы гений
в каком поколении?
— Уже в седьмом!
— А я всего лишь в первом.
Но зато у меня есть
высокое звание.
— Какое?
— Я — непризнанный гений…
— И давно?
— Вот уже полжизни.
Или даже больше.
Но это не важно.
— А что важно?
— Быть
непризнанным гением.
Это и есть
настоящее счастье!

А вдруг человек —
это эрзац
кого-то
или чего-то?

Почему кого-то
или
чего-то?

Человек — это эрзац
всего,
что есть на свете
и даже того,
чего нет!

Не верьте тому,
что говорят
про инженеров
человеческих душ!

Великий писатель
имеет право
писать свои романы
не от начала к концу,
а от конца к началу.

И даже вообще
ничего
не писать.

Знакомьтесь:
это Госпожа Робость.
Она боится
показываться на глаза.
Любит прятаться
за многоточиями
и вопросительными знаками.
Никогда не празднует
своих и чужих
дней рождения.

А когда ей сообщают
о преждевременных утратах
или о грядущих бедах,
она тут же бежит
в ближайшую авиакассу
и покупает билет
в далекое прошлое.

Я написал роман
и хотел поставить
свою фамилию
под написанным,
но почему-то раздумал.

И этот роман,
ставший очень быстро
мировым бестселлером,
вышел в свет
без указания
моего имени.

От миллионных гонораров
я тоже отказался —
в пользу
бедствующих поэтов.

Из секунды — подушка
Из минуты — кровать
Из эпохи — могила

Я дарю вам
дюжину
восклицательных знаков,
чтобы вы,
набрав в легкие
воздуху,
прокричали
во всеуслышание:

Нет! Нет! Нет!
Нет! Нет! Нет!
Нет! Нет! Нет!
Нет! Нет! Нет!

В честь какого философа
я сморщил лоб
и почесал затылок?
(Это не Кант
и не Декарт.)

Для какого поэта
я весь день
повторяю эту рифму:
язык — не привык?
(Не пытайтесь угадать —
он уже умер.)

И где сейчас
тот художник,
которого я научу
не бояться
автопортретов?

(Раскрою тайну:
он еще
не родился.)

1. Отличить погоду
от климата
очень просто.
Погода переменчива,
а климат постоянен.

2. Найти клад
может каждый.
Каждый счастливчик.

3. Побывав в театре,
мы начинаем
репетировать свою жизнь.

4. Когда наступает будущее,
то рушатся все планы
на будущее.

Соблюдая
все правила
техники безопасности,
открыли дверь,
ведущую
в Троянского коня.
И оказалось,
что внутри него
пасутся
настоящие арабские скакуны.

Вот хохоту-то было.
И радости —
тоже много.

Короче говоря,
праздник смеха
удался на славу.

Но фамилию человека,
устроившего
этот розыгрыш,
выяснить не удалось.

Переложил
свое завещание
на музыку,
а лебединая песня
все равно
не получилась…

Все сказки
давно уже превратились
в мыльные оперы.
А все принцы и принцессы,
которые жили
долго и счастливо
и умерли в один и тот же
день и час,
давно уже
в международном розыске…
Ну как давно?
Вот уже серий 150!

Диоген мыл свою бочку
точно также
как Пигмалион —
свою Галатею.

Эй, пошлость!
А поведай-ка нам
печальную историю
о том, что время —
самый лучший лекарь…
Эй, скука!
Спой, пожалуйста,
веселую песенку
о Сизифе,
который вкатывает камень в гору…
Эй, зависть,
да перестань же ты наконец
подкладывать дрова в костер,
на котором сожгли Джордано Бруно…
Эй, страх!
Хватит тебе бояться
долгой и счастливой жизни
после смерти…

Вот бы научиться
не говорить правду,
а синхронно переводить ее
на более безопасный язык.
Например, на эсперанто
или на волапюк…

Подумаю
о вчерашней эпохе
Помечтаю
о завтрашней вечности
И спою пару куплетов
о бегущей секунде

Мне следует
взять свое эссе
о Василии Кандинском
и оценить его
как вполне законченное
стихотворение
в прозе.

Об исполнении — доложить:
тоже самому себе.

Папа — постулат,
мама — аксиома,
а их дети —
это пока еще никем
не доказанные
теоремы.

А и Б сидели на трубе.
В и Г гуляли по крыше.
Д и Е спешили в банк.
Ё и Ж подметали пол.
З, И, К читали газеты.
Л, М, Н выясняли отношения.
О и П уезжали в командировку.
Р и С играли в шахматы.
Т и У готовили мясной салат.
Ф и Х смеялись над анекдотом.
Ц и Ч бежали к финишу.
Ш и Щ искали клад.
Ъ, Ы, Ь старались не попадаться на глаза.
Э и Ю крепко спали.
Я умирал от одиночества.
Й рождалось из пены морской, как Афродита.