Время, как известно, величина относительная. Вот вы, например, какими событиями высчитываете свое время? Кто-то скажет: «Это было за месяц до того, как я подобрал кота», кто-то вспомнит: «Это случилось в тот год, когда меня уволили», а поэт обладает привилегией фиксировать свое время в книгах: «Это произошло через две недели после выхода моего первого сборника». Выход очередной поэтической книги — всегда значимое событие в жизни автора. Особенную значимость приобретает выход «итогового» издания, демонстрирующего определенную веху творческого пути автора. Это и счастье, и гордость, и легкая тревога за будущее — что-то ждет впереди?..
«Излучина» Галины Шубниковой — как раз такое издание. Крутой поворот, изгиб русла реки — первоначальное, гидрологическое значение этого слова, и мы, конечно же, видим метафору: человеческая жизнь тоже не течет по прямой. Однако мы замечаем и оттенок слова: меняя направление течения, река остается рекой — полноводной, спокойной, как русская равнинная река, столь широко воспетая в народных песнях. Узенькие, бурлящие речушки не имеют излучин — они все в порогах и водопадах. Аналогия с людьми считывается без проблем: сильный духом, во‑первых, никуда не спешит, а, во‑вторых, остается стойким к ударам судьбы. Такой и предстает перед нами автор: ее лирическая героиня не суетится, речь течет плавно и с глубоким чувством собственного достоинства.
Многозначителен подзаголовок «Избранное». Он свидетельствует о трудности выбора представленных в книге поэтически произведений. С одной стороны, это замечательно, когда есть из чего выбирать — значит, поэт как минимум плодовит, а уж если и стихи при этом хорошие (спешу предупредить — они таки хорошие!), то читателю приятно вдвойне. С другой стороны, муки выбора никто не отменял: что представить читателю, а что отсеять? По какому принципу отбирать произведения? Продуманная композиция книги стихотворений очень важна, поскольку под обложкой формируется индивидуальная лирическая система, созданная отдельно взятым автором и существующая как особый художественный мир. Если же автор еще и известен, от него ждут целостного сборника, который является своего рода поэтической биографией поэта.
Знаете, а мы дождались. Какую страницу ни открой — перед нами появится текст, наполненный принятием (слово‑то какое, из лексикона психологов, но по-другому не скажешь!)... Это не подчинение судьбе, но рассудительное, спокойное состояние — «я даю этому место», пусть даже речь в стихотворении идет о вещах пугающих и неотвратимых. Таково, скажем, безымянное стихотворение с эпиграфом из Михаила Гронаса — «Свадьба безымянного света и безымянного снега»:

Как изящно развернута эта метафора, и как тих тревожный монолог лирической героини! Пространство, в котором происходит действие, — двойственное и зыбкое междумирье: «свет» может символизировать надежду, тепло, жизнь, а «снег» — холод, зиму, забвение, смерть. Контраст, осуществляемый на всех уровнях текста, усиливает картину внезапной остановки, когда жизнь, полная света и движения, сталкивается с холодом и забвением. Это момент, когда все, что было начато, остается незавершенным. Попытки убежать бесполезны. Слово «конец» не проговаривается, но его описание вызывает у читателя ощущение необратимого. Винить в этом некого, потому что это часть естественного хода вещей, который может быть суров и неумолим. А раз некому предъявить претензии, что остается? Смириться. Жизнь так устроена, да. Вот только… песню жалко.
Крайне важна для поэта «малая родина». Стихотворение о городе Вятке не перегружено сложными метафорами, но именно эта простота делает его таким волнующим и близким каждому, кто любит свои родные места:

Повторение «все по-прежнему» подчеркивает незыблемость этого чувства и преданность родному краю. А ряд образов природы — не просто фон, а активные участники повествования: благодаря олицетворению мощный глагол «обнимает» заставляет нас выдохнуть, а финальный глагол «пробуждают» звучит целительно: не может угаснуть чувство причастности к своим корням, как бы жизнь ни помотала… Эти стихи — признание в любви к родным просторам, выраженное простым и понятным языком. Не буду сейчас углубляться в историю развития Вятской поэтической школы, скажу лишь: еще в XVIII веке проявилась у вятских поэтов важнейшая для русской поэзии особенность — осознание литературы как искусства нравственного воспитания человека. Вятская поэтическая школа складывалась при славяно-латинской, а затем и духовной семинарии, и это обстоятельство наложило на ее формирование неповторимый отпечаток: отражение нравственных идеалов эпохи, отречение от низменных, меркантильных интересов. «Тишина и небесный покой» — вот к чему стремились поэты той эпохи, а творчество Галины Шубниковой, безусловно, продолжает и развивает эту благочестивую традицию.
…Человек, посвятивший свою жизнь творчеству, как правило, отражает то, что полностью поглощает мысли и эмоции в процессе созидания. Проще говоря, что внутри — то и снаружи. В этой книге мы не встретим зарифмованной констатации серости жизни, а, наоборот, укрепимся в жизнеутверждающем состоянии. Поэт напоминает нам: наибольший вызов в творчестве заключается не в изображении уже известного, а в исследовании сфер, недоступных никому, кроме нашего собственного взгляда. Если же творческий порыв подпитывается светлым чувством любви, поэтическая интонация наполняется им настолько, что трудно остаться равнодушным и не поддаться его влиянию:

Мечтательное и немного грустное стихотворение затрагивает не только тему любви, но и разговаривает с нами о свободе, прежде всего — о свободе внутренней. Основная мысль поэтического текста строится на противопоставлении между существующим миром и воображаемым. Лирическая героиня Галины Шубниковой ощущает крепкую духовную близость с любимым, однако осознает рамки своего существования. Замысел полета, как аллегория вольности и рвения к расширению горизонтов, занимает важное место в этом произведении. Образ птицы — древний архетип, причем поэт сознательно утаивает, в кого хотела бы превратиться: в ласточку или соловья, а, может быть, в чайку (кто еще рискнет летать над морем в шторм?) или смелого Буревестника (слово «бездна» к этому располагает: редкое пернатое способно бросить вызов стихии)?.. Женщина дает себе право перевоплотиться в любое пернатое (хотя мы-то уверены: вряд ли это будет условный «черный ворон»), главное — способность к полету, чувство парения над обыденностью. Любовь окрыляет…
«Излучина» — книга-исповедь. В этом сборнике стихотворений искренняя привязанность к отчизне сочетается с пронзительной лирикой и серьезным философским взглядом на земное существование. Каждая строка наполнена неподдельным чувством и размышлениями о смысле жизни. Автор не скрывает своих чувств, делясь сокровенными мыслями и переживаниями. Читатель найдет в ее стихотворениях не только красоту слова, но и глубокое осмысление человеческого бытия.