…Есть соответствие идеалу…
…Слишком много реализма…
…Еще больше правды…
…Откровенность просто зашкаливает…
…Явный перебор со справедливостью…
…Скучная игра в благородство…
…Хитрость отсутствует напрочь…
…Ее заменяет наглая ложь,
которая не лезет ни в какие рамки…

Неужели и завтрашний день
сулит нам только будущее?
А вдруг
именно завтра
выпадет прошлогодний снег,
и мы отпразднуем встречу
со старым знакомым?

В первых числах
каждого месяца
ему, и правда,
хотелось быть
первым
среди
первых:
1 января, 1 февраля,
1 марта, 1 апреля…
……………………
и 1 декабря — тоже.

Биографии не нужны.
Теперь требуются
копии
прожитой жизни.
Но если моя жизнь
прошла мимо вечности,
то кому нужны
ее бледные копии?
Неужели только
будущим историкам?
Нет, нет, копии
историкам не нужны.
Им подавай оригиналы,
заверенные печатями.
А такие вещи есть
только у небольшой кучки людей.
Мы их почему-то называем
бессмертными…

Я любо-дорого
любознательна
Ты перво-наперво
симпатичен
Мы нежданно-негаданно
счастливы
Они давным-давно
нам завидуют

Это когда оно
абсолютно
     серое

Выгоняю на прогулку
подлежащее,
сказуемое,
два наречия,
три дополнения,
четыре прилагательных,
а сам лежу дома
с высокой температурой
и радуюсь,
что моя веселая фразочка
гуляет сейчас на морозе
и не замерзает.

За какие преступления
птиц сажают в клетки?
За перелет улицы в неположенном месте?
За бесплатный пролет в трамвае?
За просроченные платежи по коммунальным услугам?
За пение в ресторанах соловьиными голосами?
За отказ лететь на зиму в теплые страны?

Вчера
было еще
совсем недавно

Мы, Михаилы,
захотели опубликовать свои стихи
в антологии
под тем же названием
«Мы, Михаилы».
И опубликовали на радость
своих муз, жен и подруг.
Конечно, не все
«Мы, Михаилы»
туда попали.
Какие-то из них,
из Михаилов,
остались за пределами
этого тысячестраничного
бумажного издания.
Но они, Михаилы,
не обиделись,
они продолжили
сочинять свои стихи,
ничем не отличающиеся от тех,
которые попали в антологию
«Мы, Михаилы».

Горы юмора…
Вот уж этого
точно
никогда не было
и не будет

Самого себя
я бы вызвал на дуэль.
Мне давно
хочется разобраться,
кто же все-таки сильнее —
я или Alter Ego?
Надо только определиться с веком,
когда подобные действия
были безопасными.
Может, XVI век подойдет?
Очень уж хочется
красиво заколоть себя шпагой,
а потом воскреснуть,
но уже в другом столетии,
когда люди
все еще продолжают
убивать себя,
но уже гораздо
более опасными штучками.

Когда мыслишь,
то за мышлением
трудно спрятаться.
А когда думаешь,
то за думами
можно и передохнуть.

До конца жизни
оставалось
два тире
и одно многоточие

Интересно
а как живут простые  люди?
не звезды
не гении
не герои

Например
Фрэнк Карамзин
Тимофей Дарвин
Джон Пушкин
Виктор Голсуорси

И конечно
Жорж Достоевски
без и краткого
в конце фамилии

Чуть не забыл
Марселину Тургенефф
она наверное
стала блогером

У нее
я уверен
тысячи подписчиков

Надо поискать
ее аккаунт
в соцсетях
и попытаться
с ней зафрендиться

Неожиданный крик среди бела дня
в семье одного известного поэта
Да не стирай ты пыль
с моего стихотворения!

Мы, Михаилы,
решили сделать ремейк
знаменитой картины Карла Брюллова
«Последний день Помпеи».
И сделали бы,
не сомневайтесь,
но так как мы, Михаилы,
абсолютные оптимисты,
то вместо «Последнего дня Помпеи»,
мы создали высокохудожественное полотно
«Пред-пред-пред-предпоследний день Помпеи».
Оно получилось в десять раз больше
брюлловского оригинала.
И теперь мы, Михаилы,
ищем подходящий музей,
чтобы эту новую картину
выставить на всеобщее обозрение.

эти два слова
я всегда пишу
слитно!

Чернила, слезы, февраль…
Получается, что
третий зимний месяц
уже давно
криминализирован.
А чернила и слезы — еще раньше.

Что в моем интеллекте
самое искусственное?
Наверное, шарики,
которые частенько
заходят
за ролики…

Ни разу в жизни
не видел
ни одной литоты.
А гиперболы сами
лезли мне в глаза.
Стоп.
Одну литоту
я все-таки хорошо
разглядел.
Это Дюймовочка.

Раскрываю книгу П.
и читаю на 101-ой странице:
«Мы по своей природе
больше удивляемся вещам,
которые находятся выше нас,
чем тем,
которые находятся
на той же высоте или ниже».
Такой же «фокус»
я проделываю с книгой Ф.
На странице 81
мой глаз выхватывает
вот такую строчку:
«Яблоко и чай… глубина в мелочах».
Не знаю,
что имел в виду писатель О.,
мысль которого
я обнаружил в его книге
на странице 66:
«Где кончается истина,
там возникают правила игры».
И зачем некто К.
пытается запутать меня
глупым парадоксом,
явленным мне на странице 49:
«Кто я, если я – это не я?»

Встретились однажды
Молодость Свободы и
Свобода Молодости…

Что было дальше?

Не знаю.
От меня вчера
ушла муза.
Она бы мне
подсказала,
что было
или что будет —
дальше…
И чего — никогда
не будет.

Я не рисую,
но я художник.
Я — не пою,
но я — оперная дива.
Я не рассказываю сказок,
но я волшебник.
Я ничего не изобретаю,
но я творец,
каких свет не видывал.
Я не гуляю по улицам
родного города,
но я работаю
общественным транспортом,
и мне уже пора выезжать
из трамвайного депо.

Великолепен
умопомрачительный сон,
слепленный
из секунд и минут.
Но лучше все-таки сон,
составленный
из разноцветных фигурок лего.
Правда такой
мне еще ни разу
не снился.

Не спешите открывать
заплаканные окна.
Пусть сначала
на стеклах
высохнут
все слезы…

Оно уже не мое.
В зеркале я его не увижу.
Воспоминаний о нем
даже самых скупых —
не напишу.
Никогда не буду отмечать
день его рождения.
И вишенку
на торт будущего
я не водружу,
даже если
очень сильно
захочу.

Ночью
пока он спал,
кто-то украл
его место под солнцем.

Я.
Я не…
Я не умер.
Я чуть не умер из страха перед неизвестностью.
И хотя я чуть не умер
из страха перед неизвестностью,
этого никто не заметил.
Следовательно, я делаю вывод,
что страх перед неизвестностью —
это не такая уж и страшная вещь.
Есть вещи и пострашнее.
Например, смерть
от удушья
в два часа ночи.

Если бы вся наша речь
состояла
только из палиндромов,
то нам было бы легко
заглядывать в прошлое.
В прошлое
всех наших монологов
и диалогов.

Мышление на сквозняке
мало чем отличается
от мышления в запертой комнате.
Но когда я мыслю на сквозняке,
то меня не существует.
Меня просто сдувает ветром.
А куда сдувает —
Бог его знает…

СОГЛАСИЕ — очень спокойное и респектабельное существо.
Этакий ленивец со стажем.
Стоит только согласию,
извините за каламбур,
согласиться,
как его сразу же начинают приглашать
на консервативные вечеринки
конформистские конференции
и приспособленческие форумы.
Но согласие не торопится их посетить,
Оно выжидает…
Ждет, когда его
пригласят дважды…
А то и трижды…

НЕСОГЛАСИЕ — это зверек.
Он бегает по комнате
и по вселенной,
как ему вздумается,
сбивая на своем пути
легкие вещи
и хрупкие предметы.
Его трудно поймать.
Трудно схватить за ногу
или за уши.
Но очень легко прихлопнуть.
И мухобойка для этого
отлично подходит.

В моем доме сто комнат…
В одной комнате я сплю.
В другой — решаю уравнения
с несколькими неизвестными,
а в третьей — просто улыбаюсь.

Есть комната,
в которой я читаю Кафку,
и еще одна комната,
в которой я пытаюсь забыть,
что читал Кафку.

В комнате,
где я кормлю птиц
и иногда ем сам,
есть газовая плита,
набор столовых ножей
и маленькая мясорубка…

Я стараюсь не бывать
в комнате,
где ссорятся мои игрушки
и плачут
мои непрочитанные книги.

Однажды я чуть не зашел
в комнату,
где происходит
вселенская
переоценка ценностей…

Как хорошо,
что неожиданно
приехали гости,
и мы долго сидели
в комнате,
где можно только
задавать вопросы
и нельзя на них отвечать…

Я никогда не был
в последней комнате,
которая значится
под номером сто,
но я знаю,
что меня там ждут
с нетерпением.

Время начинает
течь медленнее,
когда я дважды,
а то и трижды,
вхожу
в одну и ту же реку.

Своей девушке
он назначил свидание
в зоопарке.
Она пришла без опозданий.
Он почему-то сидел
в клетке
и кормил хищников
мясом
прямо из рук…

Каталог женских ног
1200 подробных описаний
и ни одной фотографии.

Иголка
из соломинки,
найденной в стоге сена…
Можно ли наладить
их массовое производство?

Я люблю ходить в лес
за метафорами.
Однажды под сосной
я обнаружил «шишку радости»
и не одну, а целых семь.
Под осиной
мне посчастливилось услышать
«шорох страха».
Точнее говоря,
столкнуться с ним лбами.
Мой лоб оказался крепче.
Под березой меня ждал,
думаете, что какой-нибудь
необычный гриб?
Нет, под березой
меня встретила метафора
«луч надежды»,
уже порядком поистрепавшаяся
на крутых поворотах
лесной жизни.
Я даже не стал
вступать с ней в разговор
и притворился,
что собираю ягоды.
Больше всего метафор
проживало в муравейнике.
Но я их не запомнил,
кроме одной —
«муравейник разлуки».
Жаль, что я не вставил
два этих слова
ни в одно из своих стихотворений.
Разве что только в это,
которое сейчас пишу.
Но ведь оно
больше похоже
на прозаический рассказ,
чем на тщательно
зарифмованное творение
какого-нибудь поэтического гения.

Вас не удивляет то,
что за один день
выпала месячная норма снега?
Почему же вы удивились,
узнав о том,
что я съел за один час
месячную норму
красной игры
небольшого городка
населением в десять тысяч человек?

не только
ночь нежна,
но и тень — тоже.

А судьи — кто?
А судьи — что делать?
А судьи — кто виноват?
А судьи — кто читал Кафку?
А судьи — не судите
и не судимы будете?
А судьи? Встать! Суд идет!