Нина Краснова — студентка способная, пишущая много и с экспрессией, подчас написанные ею строки страдают из-за торопливости, желания во что бы то ни стало запечатлеть на бумаге состояние души, еще не пронизанное мыслью, не осознанное, неизвестно какое — мелкое или крупное, достойное стиха или являющееся лишь обещанием, намеком.
Много в стихах Красновой рассуждений о поэзии, преждевременных волнений и переживаний, касающихся определения своего места в литературе. Эти наивные страницы носят несколько провинциальный характер.
Нельзя сказать, что Нина Краснова изменилась и стихи ее выросли за тот период, когда она учится в Литературном институте. Но экспериментальная работа ведется студенткой, в частности, на семинаре отмечались ее упорные поиски в области композиции лирического стихотворения. Здесь Нина Краснова имеет несомненные успехи.
По-прежнему верим в возможности Нины Красновой.

Подводя итоги 2-х лет учебы Н. Красновой в нашем семинаре, могу отметить, что она сосредоточила свое внимание на поисках собственных средств выражения. Долгое время Краснова теряла себя, попадала под влияние и обаяние стихов Марины Цветаевой. Это очень типичный, весьма распространенный случай. Мне кажется, что — не слишком быстро и не всегда закрепляя достигнутые рубежи — студентка выбирается на собственный путь, в круг собственной поэтики.
У Красновой есть общественный темперамент, однако она его как бы стесняется, сочиняя лирику во что бы то ни стало, как мне представляется — следуя моде и боясь упреков в прямолинейности.
Все же я обязан отметить, что Краснова стала писать лучше, раскованней, даже иногда обретает этакую хлесткость.
Способности Н. Красновой постепенно проявляются, в ее тетрадях есть уже ряд хороших, очень свободно написанных стихов.
Со спокойной совестью ставлю зачет за 2 курс.

Уверенно и смело пишет Н. Краснова о своей неуверенности и робости. Ее перо — острое и беспощадное, она вторгается в глубины духовной жизни своего поколения, иногда с избытком риторики, но всегда очень страстно и определенно. Мне кажется, что наш институт благотворно влияет на развитие способностей Красновой, что она пишет год от года все интересней. Ее голос обретает собственные нотки и оттенки. Рассчитываю не ошибиться и не разочароваться в Н. Красновой.

Нина Краснова — очень активный и острый литератор, стихотворец искренний и простодушный. Эти искренность и простодушие поднимают стихи Н. Красновой в тех случаях, когда они вызваны вдохновением, противоречивым столкновением с жизненными трудностями и жаждой их преодоления; они же делают вялыми и неинтересными те стихи, которые написаны по инерции.
В стихах Красновой содержатся думы и переживания молодежи ее поколения. Преобладает разговорная интонация, доверительная, естественная. Попытки написать поэму сегодня пока не принесли Красновой успеха. Это скорее — цикл стихов /«Гостиница»/. Но как цикл — очень интересно! Она успешно владеет коротким сюжетным стихотворением — считаю, что и это важно. Не всякий стихотворец может /и должен/ писать поэмы. Ничего в этом нет страшного. Получился живой цикл, объединенный одной мыслью /а не сюжетом/.
В успехе дипломной работы, к подготовке которой уже приступила Н. Краснова, я уверен.

Нина,

Твоя дипломная работа по объему великовата. Не будучи согласен с теми, кто над ней трудился и сокращал ранее, я предлагаю вот так:
1. Не делать глав /«Сны под пятницу» слишком подробны и повторяют друг друга/.
2. Я бы снял следующие стихи:
1. Месяц боком от форточки пятится.
2. Я плакала во сне.
3. Милый, милый, не во сне я.
4. Мне сегодня снилась дева.
5. Во сне лесные тропки снятся.
6. Шью, и в пальцах дрожит игла.
7. Не стой у двери.
8. Привыкаю быть без тебя.
9. Так горю, что взбеситься можно.
10. Повернусь, отойду от двери.
11. За упущенным счастьем охотиться.
12. А я плакать не стану.
13. Сон про войну/длинно и неглубоко!/
14. Мы стоим прощаемся у клена.
15. Кирпичный дом.
16. Метель.
17. Ромашки.
18. Звезды не светятся.
19. Я счастлива с тобой.
20. Не получаю писем.
21. Я сделаюсь послушной.
22. Я тебя все равно потеряю.
23. Холодно мне под двойным одеялом.
24. Плакать поздно.
25. Спотыкаюсь о корни.
26. Рязань — Россия.
27. Посадил садовник саженцы.
Из цикла «Эмигрантка» я оставил 2 стихотворения /под общим названием «От бывшей поклонницы»: «Певицы Мондрус больше нет, увы», «Вы Родину оставили. Зачем и почему?..»/. А то слишком много для этой Мондрус, право.
Работу надо будет несколько перестроить, если мы откажемся от глав.
Главная причина сокращения: нельзя давать такую объемистую рукопись как дипломную работу. Оппоненты не прочтут. Так достаточно и хорошо.
Отзыв я написал, надо сложить рукопись, сделать новое оглавление — и в переплет!

Нине Красновой и легко, и трудно было складывать свою дипломную работу. Легко потому, что она много, а порой взахлеб пишет. Трудно потому, что ее перу свойственно то, что в музыке называется темой и вариациями. Многие строки /и отнюдь не плохие/ варьируются, повторяются в чуть измененной тональности.
Но вот отбор произведен, перед нами рукопись, в которой лирическое направление преобладает, уменье слагать стихи, несомненно, есть, есть черты, которые можно назвать если не индивидуальным почерком, то верным путем к индивидуальному почерку.
Отличительной чертой и достоинством поэтической работы Нины Красновой я считаю легкий и очень тактичный налет иронии. В советской поэзии эта линия определена Светловым, С. В. Смирновым, но Н. Краснова владеет этим сложным мастерством по-своему, не жалея себя и придавая стихам высокую степень доверительности.
Хочу отметить еще одно ценное свойство работы Н. Красновой: она удивительно свободно, в разговорной манере строит строку и строфу. Тут у нее уже другие учителя и союзники, не только Светлов, тут она достигает значительного, в то же время как бы незаметного, не бросающегося в глаза успеха.
Способности, привлекшие наше внимание к творчеству Н. Красновой пять лет тому назад, развернулись и окрепли за время учебы. Естественность высказывания сохранилась, но помножилась на четкость стиха, зримую образность и ироничность, о которой я уже сказал в самом начале своего заключения.
Н. Краснова не слишком разбрасывается в поисках темы. Нет, в ее стихах просто — разговор о доме, о матери, спор с любимым человеком, переживания, связанные с обыденными житейскими делами и неурядицами. Но я утверждаю, что написанное Красновой современно, потому что из этих стихов складывается образ и характер сегодняшней гражданки страны — не утратившей всей тонкости ранимой девичьей натуры, но в то же время стойкой и достойной, упрямой, сильной и даже властной.
Лирический герой этих стихов очень интересен и оригинален: речь идет о создании советского характера, вот что важно.
Если я повторю вновь, что Краснова владеет стихом очень свободно, что в ее строфах не чувствуется мука над черновиком, хотя и не легко далось то или иное стихотворение, то можно с уверенностью сказать: мы выпускаем из стен института стихотворца, которого запомним, за работой которого будем следить и надеяться, что он придет к широкому читателю, будет и им замечен.
Хочу еще добавить, что интимная лирика Нины Красновой отнюдь не противоречит и не чужда мотивов общественных, только они, эти мотивы, органически и незаметно вплелись в интимное, сугубо личное, стали его частицей.
С уверенностью поддерживаю дипломную работу Нины Красновой.

НАДПИСЬ на книге Е. Долматовского «Было» / записки поэта, М., «Советский писатель», 1975 г. /:

НИНЕ КРАСНОВОЙ —
ВЕРЯЩИЙ В ЕЕ ОДАРЕННОСТЬ
И УПРЯМСТВО

Евг. ДОЛМАТОВСКИЙ

24.11.76 г.
Москва

Милая Нина!

От души поздравляю тебя с первой книжкой /«Разбег», М., «Советский писатель», 1979. — Н. К./. Она очень хорошо издана, ее приятно взять в руки.
Я внимательно прочитал книжку и порадовался: очень искренне, весьма поэтично, без нажима и избытка терминологии видно, что все это написано сегодня.
Ты понимаешь, что мне было радостно увидеть, что многие стихи, которые мы обсуждали/и редактировали «всем миром» и хвалили (на семинарах в Литинституте. — Н. К.), вошли в книгу.
Я в тебя, в твою поэтическую душу верил с 1-го курса, подтверждаю эту уверенность, прочитав первую книжку.
Желаю новых стихов! Действуй, не робей!
Всего доброго!

Милая Нина,

спасибо за новогоднее послание. Я поздравляю тебя, славная рязаночка, и уверен, что в 1980 году ты будешь членом Союза писателей. Я уверен в твоих успехах на белых страницах бумаги, которые, от прикосновения твоего пера, засверкают яркими красками жизни. Дерзай, трудись, не робей!

Милая Нина!

Спасибо за добрые слова по почте.
Твои стихи в «Юности» прочитал с удовольствием, но огорчился, если правда, что Рязань не принимает в объятья свою верную дочь.
От имени старших — с Днем ПОБЕДЫ!
Стихов, успеха желает

Милая Ниночка!

если на тебя начали писать пародии, значит ты состоялась как поэт. На ничего пародий не пишут. Так я понимаю! Так что пиши «на полную катушку», живи поэзией. Все остальное — суета!
В Литературном институте уже завершают в этом году учебу мои следующие семинаристы. Есть способные ребята, но и робеть умеют, вот от чего я их не отучил! Учу новых — они завершили первый курс.
О своих успехах /и неуспехах — они ведь чередуются/ докладывай старому учителю!

Неугомонная Нина,

спасибо за доброе письмо. Я очень радуюсь твоим успехам, твоей юношеской непосредственности, которая уже сама по себе — залог поэтической деятельности.
Про пародию /Александра Иванова, «Нечто трогательное». — Н. К./. Не огорчайся, хотя она и похабна до крайности. А все же популярности тебе придаст. Я считаю Иванова человеком талантливым, но шалавым. Он пародирует не всего поэта, а строки, в лучшем случае — стихотворение. Слабак!
Я весь завален работой, потому так коротко пишу.
Успеха!

Милая Нина,

получил Вашу книгу «Потерянное кольцо». Поздравляю, подтверждаю в ответ на стихи-посвящение, что Вы /ты!/ молодец!
Буду читать строго, как всегда.
Успеха!
С 1 и 9 мая!

Милая Нина,

Ваши письма и Ваши успехи — большая радость для меня!
Просьба о книге для музея /для Рязанского литературного музея. — Н. К./ — действительно — до сих пор мною не удовлетворена. Почему? Испытываю некоторую неловкость — почему это Д. послал свою книгу в музей? Уж не зазнался ли он — книги по музеям рассылает?
Признаюсь — как на духу.

МИЛАЯ НИНА!

Спасибо за книжку /«Плач по рекам», М., «Современник», 1989. — Н. К./! Не только за ее присылку, но за то, что она заслуживает читательской благодарности: открытый, чистый, честный разговор с собой и людьми. Все то, что было в те годы, когда мы с Вами учились в Литинституте, у Вас сохранилось, но окрепло и расцвело. Как мне не радоваться!
Когда заскочите в столицу, имейте в виду, что по вторникам наш семинар по-прежнему с 10.30. Очень буду рад представить Вас своим студентам /есть способные!/.

Компьютерный набор писем Евгения Долматовского
сделан 9 февраля 2002 г., сб.

Дополнение /творческие характеристики, отзыв о дипломной работе,
Автограф на книге/ — 15 февраля 2002 г., пт.