замереть средь притихших деревьев в запорошенном зимнем лесу
и растаявшую снежинку на щеке ощутить как слезу
ни о чем размышлений не строя и оставив в покое слова
без лирического героя без придуманного божества
выбрать тихое существованье чистый снег синеву небес
и неспешное самопознанье со стихами а лучше без

Согласно закону всемирного тяготения
и теоремам нелинейной геометрии
сила притяжения
прямо пропорциональна
вероятности пересечения
или хотя бы касания
если уж не столкновения
но есть отклонения
при стремлении притяжения
к бесконечно большим величинам
вероятность пересечения
бесконечно мала
Такие вот дела...

Этот поток очумелых мыслей без сублимаций в слова
просто сметает, кружится голова
или совсем улетает на Млечный путь.
Душу поставить на паузу не забудь
и прислушайся молча к внутренней тишине —
вот и счастливый снег выпадает во мне.

Одинокая нота торопливого взгляда зазвучит — то ли до, то ли соль, —
как нежданный выигрыш, желанный когда-то, перетекающий в боль.

Потому что сквозит, выдуваются смыслы звучных слов.
                                                                                  И количество пауз растет,
и маршрут, предначертанный свыше, и маячит, и ждет…

Все незнаемое — в облаках…
Искушение? Нет возвышение
к дальним далям, к высоким высотам.
Райский привкус и контур нечеток
облаков под ногами.
Как обманчиво непостоянна нежность белая,
пышная форма и слепая податливость ветру...

предсказуемо все
удлиняются к вечеру тени
удлиняется время
оно растяжимо
если броситься на свою тень
она исчезает
никаких не будет изменений
но это всего лишь борьба с тенью
а надо ли с ней бороться
или вполне хватает
постоянной борьбы с собой

Вот сосны, чтобы строить дом:
надежный сруб с окном и дверью.
И крышею закрыть потом,
к дождям питая недоверье

Смолистый запах в доме том
витает, свет от стен струится.
И гости за большим столом —
добры, теплы слова и лица

Жизнь длиться, порождая жизнь.
Рост завершен деревьев этих,
но нету повода тужить —
посажен сад, играют дети.

Запоминают отраженья зеркала...
И чем старей они, тем память необъятней,
все помнят: лица, контуры, слова.
Присмотришься — становится понятней
узор из трещинок у рамы в уголках,
скрепляется сюжет,
изображенье проступает, скрытое в веках
пространство ширится, и нет
границ
той отраженной
памяти
о прошлом.