Сиреневая жизнь — сирена за сиреной,
а взрывы не страшат — за годы к ним привык,
но каждый новый день мерещится ареной,
где ты — то матадор, а то — закланный бык.
И как бы жизнь дана не разом, а в рассрочку,
когда не суждены спокойные края,
но если дописать успеешь только строчку,
то, значит, повезло, — не очередь твоя.

Заболел.
Только я не тужу.
Не иду за лекарством в аптеку.
Свою личную библиотеку
Перечитывая, лежу.
Про любовь, неудачи, весну,
Стариков и лихих малолеток...
Наглотаюсь микстур и таблеток —
Начитаюсь стихов и усну…

Грустен лампы свет настольной.
                Ночь седеет понемногу.
Строчки капают, как слезы,
                прямо с кончика пера.
Я — один на белом свете,
                я тебе молюсь, не богу,
Чтоб услышала и знала,
                что уже назад пора.
К нам раздор, как смерч, ворвался
                вдруг, внезапно, ниоткуда.
Разлетелись, словно пташки,
                всяк на веточку свою.
Быть свободным в этом мире —
                просто счастье, просто чудо.
Ты поешь теперь, что хочешь,
                то, что мило — я пою.
Но под утро наступает
                наказанье и расплата,
Одиночество танцует
                в длинном платьице до пят.
Отчего так сердцу больно,
                если ты не виновата?
Отчего душе не спится,
                если я не виноват?

У этой истины столетней
печальны горькие слова —
надежде умирать последней —
твердят, та истина права.
Все это верно, но тем паче
пройдешь судьбы водоворот,
надежда встретится с удачей,
а та уж точно не помрет.